klausnikk (klausnikk) wrote,
klausnikk
klausnikk

Categories:

На двадцать меньше


Дора Алонсо

На двадцать меньше

В зеркале, где Хенероса рассматривала себя, появилось гладкое и белобрысое изображение Касибланко. Она сравнила себя с ним, и ей захотелось заплакать. Она растерла кожу лица двумя руками, и теперь могла улыбнуться, поднять голову, показав шею, начало ещё упругой груди, и без горечи начать поиск своих старых фотографий с помощью кристалла.

Разрушен был главный занавес, прикрывавший представление. Морщины появились очень рано, оставив невредимыми только зубы и блеск опустошенных зрачков. Горячее и здоровое тело Хенеросы заканчивалось в этой помятой маске, и напрасно она старалась отвлечь глаза мужа яркой окрашенной прядью в волосах, напрасно сверкала яркими серьгами или роскошными кружевами под вялым подбородком: Касибланко с его блестящей загорелой кожей казался ее внуком.

Настал момент, когда она не могла больше обманывать себя. Она начала ощущать стыд и украдкой рассматривать свои старые фотографии в цирковом костюме, с блеском роскошной диадемы как триумфальной арки. Та, какой она была раньше, мелькала в памяти молодой и улыбающейся, извлекающей платки, голубей и кроликов, как настоящая фокусница.

В то время, каждый день перед другими зрителями, циркачка придумала личную историю, столь же разукрашенную, как ее костюм, которую она использовала для рекламы. Это помогало забыть первые годы молодости, пахнущие салом и уксусом забегаловки, где ее мать готовила кушанья, которые Хенероса разносила, волоча ноги и мечтая о том мире, который освободит девушку шестнадцати лет от этих мучений.

Мечтательная девушка ускользала от всех ухажеров и сдалась укротителю львов. Ухаживание заняло едва неделю, и она попала в цирк, расположенный в злачном районе. Девушка ощущала удовлетворение своих амбиций, когда могла участвовать в шумной роскоши, где только и был что бродячий духовой оркестр, неловкие клоуны, воздушные гимнасты в чиненых трико и два льва в довершение всего.

Цирк прельстил Хенеросу ее роскошным костюмом, расходящимся по швам благодаря ее отменной физической форме. С самого начала у нашей пары всё шло прекрасно. В моменты интимной близости, под защитой пышных форм жены, укротитель испытывал потребность признаться, что боится диких животных. Он преодолевал страх по необходимости и благодаря роскошному костюму, который его завораживал, придавая ему сил и пряча страх за шумом бахромы и хлыста. Но каждый вечер, возвращаясь домой под аплодисменты и нестройный марш оркестра, он расслаблялся, падая в кровать, где получал из рук Хенеросы чашку липового чая и успокоительную таблетку.

Помимо привилегии разделять с мужем кочевую жизнь, ей хотелось чего-то большего. Ее судьба жены укротителя, хотя она и была всего лишь реквизитом при нем, наполняла ее понятной гордостью, однако Хенероса должна была доказать самой себе, что она по праву заслуживает такой чести. Она обладала естественной склонностью к показу фокусов и к фантазированию и, будучи упорной, как муравей, стала посредственным фокусником. Проявляя силу воли, методом проб и ошибок, применяя ящики с двойным дном, она овладела полудюжиной трюков.  В этот период ей приходилось репетировать до одурения одни и те же движения и одинаковые методы, благодаря чему она приобрела определенную сноровку и достаточное мастерство, хотя надо признать, что ни разу ей не удалось извлечь классические шелковые платки, а лишь вульгарные тряпицы из хлопка. Что касается кроликов, у нее всегда получались несчастные безухие, почему-то горчичного цвета. Голуби же выходили одноглазыми и облезлыми.

Хотя этот маленький недостаток профессии заставлял Хенеросу страдать из-за несовершенства ее искусства, но сверкание блесток и скромная одежда подчеркивали ее красоту, и публика всё равно восхищалась ее дефектными животными и хлопчатобумажными тряпицами как чем-то особенным.

Артистка забыла дату, когда укротитель сумел отбросил страх и устроил вечеринку. Она позволила ему эту выходку, также не желая отвергнуть мирок кларнетистов и паяцев. Преданная яркому сиянию и музыке, ставшая своей на цирковой арене с именем, расклеенным по заборам и стенам бесчисленных городков, она вела бродячую жизнь, показывая низкопробные трюки. Фокусница пунктуально появлялась, оставляя смутный яркий отпечаток в темном существовании отдаленных поселков в глубокой провинции.

Касибланко появился с запозданием, когда ее возраст перевалил за сорок. Белобрысый юноша влюбился в фокусницу с тем же искренним восхищением, с каким Хенероса в свое время полюбила костюм укротителя львов. Она должна была даже сама предложить ему раздеться, и юноша, казалось, принял с благодарностью то, что у нее еще осталось в ее осени.

Вторжение морщин ее раздосадовало и заставило испытать страх за остаток своей прелести. Так началась беспрерывная битва с применением макияжа, красок и кружев.

Широкобедрая женщина, сидя в своем цветистом пеньюаре с огненной гривой волос на голове, смотрелась в зеркало, поглаживая лицо, и там уже виднелось мучительное белобрысое лицо. Она повернулась спиной к зеркалу, чтобы успокоиться, и отправилась во двор, чтобы полить цветы. Через забор жена любителя петушиных боев, обычно ухаживающая за бойцовыми петухами особой породы, спросила ее:

— Да, скажи мне, ты говорила с доктором?

Она ответила «да», между тем как собеседница приближалась, желая уточнить детали.

— Ты была в больнице? Теперь пластические операции бесплатные.

— Конечно, была. Всё улажено.

— Когда намечена операция?

— Уже скоро. Меня уверили, что результаты очень хорошие.

— У тебя уберут двадцать лет, самое меньшее! Вот увидишь.

Эта цифра вызвала ликование в душе женщины.

В назначенный день при входе в больницу ее переполняла надежда. Она улыбнулась служащей регистратуры, которая распределяла талоны в очереди. Улыбнулась медсестре, готовившей ее к операции, освобождая ее от макияжа и украшений и оставив ее беззащитной. Отправилась в операционный зал в таком настроении, как будто возвращалась в цирк для выполнения своей привычной работы.

Поднялась на стол, где ей наложили маску для подачи газа. Сверху свешивались яркие светильники, стимулируя воображение. Фокусница глубоко вдохнула и стала погружаться в сон, среди приглушенных звуков колоколов и барабанов, со смутным видением праздника.

Послышался голос ассистента:

— Да, доктор, можете начинать.

На черепе пациентки, погруженной в анестезию, рядом со лбом, скальпель прочертил идеальный опрокинутый полумесяц. При первом разрезе выпрыгнул красивый кролик, совершенно белый. Безукоризненный экземпляр. При втором разрезе две роскошные голубки раскрыли крылья над спящей чародейкой.

Хирург в восторге зааплодировал.

Tags: кубинская литература, перевод, рассказ, фантастика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments