klausnikk (klausnikk) wrote,
klausnikk
klausnikk

Categories:

Этот рот


Марио Бенедетти

Этот рот

Он уже сравнительно давно увлекался цирком. Может быть, целых два месяца. Но когда семь лет — это целая жизнь, а еще к тому же мир взрослых людей видится как толпа сквозь матовое стекло, тогда два месяца представляют собой долгое непостижимое течение. Его старшие братья ходили в цирк уже два или три раза и полностью подражали смешным несчастьям клоунов и кривляньям и балансированию акробатов. Одноклассники также были в цирке и смеялись с большим восторгом, когда вспоминали какой-нибудь трюк или пируэт. Вот только Карлос не знал, что это было преувеличением, предназначенным для него, только для него, потому что его не водили в цирк, так как отец думал, что он очень впечатлительный и может слишком разволноваться  из-за бесполезного риска воздушных гимнастов. Однако Карлос чувствовал что-то вроде боли в груди, когда думал о клоунах. Каждый день ему было все труднее сдерживать свое любопытство.

Тогда он подготовил целую речь и в один подходящий момент сказал отцу: «Неужели я совсем не смогу никогда пойти в цирк?» В семь лет любое длинное предложение звучит приятно, и отец был вынужден сначала улыбнуться, а потом объясниться: «Я не хочу, чтобы ты видел воздушных гимнастов.» Как только он услышал это, Карлос почувствовал, что он может действительно легко отделаться, потому что его не интересовали воздушные гимнасты. «Что если я уйду, когда начнется этот номер?» —  «Ну, — ответил отец, — в таком случае, да».

Мама купила два билета и взяла его в субботу вечером. Появилась женщина в красном трико, которая балансировала на белом коне. Он ждал клоунов. Зрители аплодировали. Затем были обезьяны на велосипеде, но он ждал клоунов. Зрители снова аплодировали, и появился жонглер. Карлос смотрел широко раскрытыми глазами, но внезапно обнаружил, что зевает. Зрители снова хлопали и появились — теперь в самом деле — клоуны.

Его интерес достиг максимальной напряженности. Их было четверо, двое из них лилипуты. Один из больших сделал прыжок наподобие тех, которым подражал его старший брат. Карлик встал между его ног, и большой клоун громко ударил его в зад. Почти все зрители смеялись, и некоторые мальчики начали жестами изображать удар еще до того, как клоун сделал свой. Два лилипута переплелись в тысячный раз в абсурдной схватке, а наименее смешной из двух других поощрял их не останавливаться. Затем второй большой клоун, который, несомненно, был самым забавным, подошел к перилам, которые отделяли манеж, и Карлос увидел его рядом с собой, так близко, что он мог различить усталый рот человека под накрашенной и неподвижной улыбкой клоуна. На мгновение бедняга-циркач увидел это изумленное лицо и незаметно улыбнулся ему своими настоящими губами. Но остальные три уже закончили, и самый смешной клоун присоединился к остальным в финальных прыжках и трюках, и все зааплодировали, даже мать Карлоса.

И когда потом появились воздушные гимнасты, то, как и было решено, мать взяла его за руку, и они вышли на улицу. Теперь тоже он увидел цирк, как и его братья и одноклассники. Он чувствовал пустоту в груди, и ему было все равно, что он скажет завтра. Было около одиннадцати часов вечера, но мать что-то заподозрила и подвела это в освещенное место у витрины. Он медленно подошел, словно не веря в это, провел рукой по глазам, а затем она его спросила, не плачет ли он. Он ничего не сказал. «Это из-за воздушных гимнастов? Ты хотел их увидеть?»

Это уже было слишком. Его не интересовали воздушные гимнасты. Просто чтобы разъяснить недоразумение, он ответил, что он плакал, потому что клоуны так его и не рассмешили.

(Montevideanos, 1959)

Tags: перевод, рассказ, уругвайская литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments