klausnikk (klausnikk) wrote,
klausnikk
klausnikk

Пиротехник Ли Шао


Мануэль Эррера

Пиротехник Ли Шао

Недавно опубликованный эдикт вызвал комментарии с сомнениями, недоверием и даже насмешкой в некоторых случаях.

«Я, Шень Вон, император Китая, объявляю: все жители города должны собраться в воскресенье на площади перед храмом Шинь-Тань, откуда пиротехник Ли Шао отправится на Луну. Мы все должны выказать почтение тому, кого боги наградили силой стать первым человеком, который поднимется на небо.»

Народ следовал за глашатаем, с удовольствием объявлявшим по улицам и площадям решение мандарина, но не все жители города придали должное значение этому историческому событию. Для друзей Ли Шао оно не переставало служить темой забавных шуток.

— Как этот идиот собирается добраться до Луны?

— Кто может поверить, что боги вручили Ли Шао какую-нибудь силу?

— Вероятно, мандарин сошел с ума!

— Или Ли Шао над ним подшутил!

Однако скромный пиротехник с улицы Меланхолии твердо решил привести в исполнение свои планы. Он соединил разные ракеты из числа самых крупных, которые у него были, и притащил их во двор, где привязал их к разболтанной бочке. Осторожно поместил бочку в самодельное устройство, служившее несколько раз катапультой для запуска ракет.

— Испытательная ракета номер шесть, — сказал он тихо и взял центральный фитиль, соединенный с другими более мелкими фитилями, которые, в свою очередь, поджигали ракеты. Внезапно ракета вылетела с огромной скоростью и всё более уменьшалась. Пиротехник радостно наблюдал, как она удаляется.

— Вот она летит прямо к Луне, — пробормотал он, продолжая всматриваться в небо, даже когда бочка превратилась в крошечную точку в голубом пространстве. Мало-помалу она исчезала из поля зрения. Его глаза, еще более уменьшившиеся из-за яркого света, пытались удержать образ, исчезавший в высоте, как дым. Он опустил голову и дал глазам отдохнуть. Немного времени спустя ему показалось, что он слышит, как бочка разбилась с огромным грохотом о лунные кратеры.

— Надо отправить Ли Шао на Луну при любых обстоятельствах, — истерично закричал мандарин, между тем как его слуги пытались найти убежище за толстыми колоннами дворца. Мандарин поднялся с трона и сделал несколько шагов по залу, сильно стуча ногами по роскошному полу, выложенному плитками, сжимая в руках тонкий пергамент. Он шагал с руками за спиной в поисках решения.

— Пусть явится Йен Сет! — прокричал он.

По удару гонга, неутомимо повторенному звуками эхо, вошел министр внутренних дел, в знак уважения бросившийся в ноги монарху. Не обращая внимания на эту испуганную угодливость, Шень Вон сунул ему под нос пергамент.

— Ты знаешь, что это?

— Я не умею читать, — сказал обескураженный молодой министр, вперив воловьи глазки в пергамент.

— Идиот! Это ультиматум императора Манчжурии! Слушай!

Мандарин откашлялся и начал читать напыщенным тоном:

«Вчера вечером странный объект упал на конюшню почтенного императора Манчжурии, убив трех его лучших лошадей, потомков тех, которые были преподнесены человеком со странными глазами и светлой кожей одному из предков Его Величества, императора Китая. Ракета в форме, похожей на винную бочку, взорвалась при соприкосновении с Землей, выбросив металлические обручи и куски дерева, причинившие вышеуказанный ущерб. Это уже третий случай за неделю, когда китайские ракеты падают на маньчжурскую территорию. Поскольку мы не имеем известий о том, что сейчас отмечается Новый Год, мы не расположены допускать подобные действия и требуем немедленной компенсации за нанесенный ущерб и немедленного прекращения указанный действий, в противном случае Китай и Манчжурия окажутся втянуты в вооруженный конфликт. И не надейтесь укрыться за высокими стенами! Еще раз подтверждаю высокое уважение, питаемое всеми маньчжурами по отношению к императору Китая.

Подписано: Луан Пан, министр, ответственный за общие вопросы». Ты понимаешь, дурень! Три лошади! Это разрушение Китайской Империи!

Как и следовало надеяться, дата запуска была отложена на ночь в пятницу. Маленький пиротехник сетовал и изо всех сил старался помешать запуску. Он ссылался на то, что в пятницу не будет полнолуния, что было бы опасно запускать в последнюю четверть, потому что Луна настолько мала в этот момент, что будет труднее попасть в цель. Но мандарин отмел его отговорки, утверждая в свою очередь, что если нельзя иметь полную Луну, придется довольствоваться ее куском, потому что царство не может и дальше терпеть экономические потери.

Топая ногами и предрекая неизбежную неудачу, Ли Шао был приведен насильно гвардейцами на площадь перед храмом Шинь-Тань, где его нетерпеливо ожидали мандарин и народ. Когда факелы гвардии появились на боковой улице, толпа взорвалась криками «Браво!» Министр внутренних дел приблизился к мандарину и сказал ему на ухо:

— Голубей выпускать?

— Нет! Больше ни одной монеты не затратим.

Ли Шао подтолкнули к ногам монарха.

— Ваше Величество! — сказал он, одновременно совершая такие поклоны, как будто его позвоночный столб приводился в действие пружиной. — Это безумие. Вы отправляете меня на верную смерть. Подождите, по крайней мере, до воскресения!

Мандарин приказал, чтобы ему к спине прикрепили ракеты. Солдаты схватили Ли Шао, дрожавшему от страха, и приделали сверху ракеты.

— Огонь! — проревел монарх.

Но маленький пиротехник, потеряв рассудок, бросился бежать по площади, испуская крики ужаса, смешивавшиеся с возгласами толпы. То преследуемый солдатами, то некоторыми из зрителей, не желавших остаться без этого развлечения, наконец, Ли Шао был загнан в угол. Всё теснее сжималось вокруг него кольцо толпы. Не обращая внимания на происходившее за его спиной, он резко рванулся назад и наткнулся на один из костров, освещавших площадь. Из него вырвалось сильное пламя, которое подожгло ракеты на его плечах. Ли Шао был с силой выброшен вверх среди безумных криков, сначала прямо, потом вращаясь над головами зрителей. Наконец, описав восходящую дугу, Ли Шао набрал высоту. Мандарин увидел, как красное пламя, превратившись еще в одну точку на усыпанном звездами небе Китая, исчезло.

— Клянусь всеми богами! — сказал он сам себе. — Теперь пришлют еще один протест от императора Манчжурии.

Даже после исчезновения красного пламени в звездном небе толпа продолжала одобрительно реветь в честь маленького пиротехника.

— Напиши, когда прибудешь на место! — крикнула одна старушка.

Все голоса восклицали хором: «Ли Шао! Ли Шао! Ли Шао!»

Мандарин удалился вниз по улице в сопровождении свиты, с головой, готовой взорваться от обилия важных государственных проблем.

— Что это такое в нам приближается? — воскликнул командир, наблюдая за звездным пространством в иллюминатор космического корабля.

Рулевой посмотрел на телескопический экран.

— Китаец? — повторил командир, еще более удивленный.

— Не понимаю, он перемещается без корабля!

— Он плавает в космосе!

— Нет, не плавает. Он перемещается так, как будто его толкают.

— Как необычно!

— Осторожно, осторожно! Он столкнется с нами! Сеть, сеть! Накинем ее на него!

Большая сеть была развернута в космосе от носа до кормы корабля, и пиротехник попался в нее. Быстро, как будто плыли на рыболовном судне, они завладели добычей и втянули во чрево корабля.

Не без труда пиротехник был извлечен из ячей сети и посажен на кресло под любопытными взглядами космонавтов.

Его тело крепко застыло. Глаза его были широко раскрыты. Он с ужасом глядел в одну неопределенную точку.

Космонавты засыпали его вопросами:

— Откуда ты?

— На корабле какого типа ты путешествовал

— Куда направлялся?

— Как тебя зовут?

Но пиротехник оставался безмолвным, застывшим, бесстрастным.

— Вероятно, он выживший в какой-нибудь китайской космической экспедиции, потерпевшей крушение. Конечно, он страдает от космического шока, — подумал командир прежде чем несколько мгновений спустя отдал приказ:

— Наденьте на него преобразователи мыслей!

Несколько членов экипажа прикрепили электроды к голове пиротехника.

— Командир! — воскликнул рулевой, взяв командира за руку и отведя его на некоторое расстояние от прочих членов экипажа. — Мы отвезем его на планету Эллипс?

— У нас нет другого выхода!

— Но… Как же наши военные тайны?

— Мы не можем бросить на произвол судьбы потерпевшего кораблекрушение, там посмотрим, как сумеем это уладить… Давайте!

На экранах стали отражаться мысли китайца. Космонавты увидели площадь, храм, мандарина, увидели Ли Шао, оказывающего знаки уважения и теснимого гвардией и толпой. Внезапно на экране появились слова, объясняющие происходящее на картинках: «Мандарину сообщают, что это не даст результата. Надо подождать полной луны. Мандарину сообщают…»

— Командир, в каком месте Земли может сегодня это происходить?

— Ни в каком. Смотрите, теперь он поднимается!

На экране снова появилась площадь. Командир выдвинул гипотезу:

— Этот человек представляет необыкновенный случай! Вероятно, он эмпирически открыл способ преодоления барьера времени. Он вышел из 14-го века христианского летоисчисления и прибыл…  — он сделал паузу. — Сюда!

— Сюда?

Удивленные взгляды сосредоточились на командире.

— Это невозможно!

— Мы должны озаботиться о том, чтобы он отошел от шока и рассказал нам, как он это сделал.

Меры, принятые космонавтами для выведения Ли Шао из шокового состояния, не дали результатов. В течение трех месяцев старались снести нерушимую стену, представлявшую эту навязчивую мысль: «Мандарину сообщают…», но без малейшего успеха. Чтобы сделать Ли Шао более податливым, его усадили в позу молящегося с руками, скрещенными на груди в форме буквы икс, и с обеими ладонями, вытянутыми и придавленными к груди на высоте плеч.

Эта поза напоминала космонавтам азиатскую фигуру. У них была база данных, снабженная огромным числом регистров, так что через некоторое время им удалось осмыслить точный результат.

— Это так, это так! — сказал однажды командир. — Он похож на индусского йога.

В качестве последнего средства кто-то предложил снова запустить его в космос, чтобы проверить, будет ли он реагировать. Привязанный кабелем к хвосту корабля, он продолжил путешествие к планете Эллипс. Каждое утро его впускали внутрь и исследовали. Если не обнаруживалось даже малейшего улучшения, его возвращали в необжитый космос.

Во время одного из этих запусков и возвращений, уже вблизи планеты Эллипс, таинственный взрыв разнес корабль на куски. Кабель оторвался, и Ли Шао, совершив серию огромных кувырков, показавшихся ему вечностью, привыкший к катапультированию, снова став потерпевшим кораблекрушение, был притянут вглубь Эллипса. Не меняясь, оставаясь в той же позе йога, он мягко двигался по Эллипсу.

Он оказался сидящим сверху на горе обломков, в которую превратился корабль. Эллиптиане, проходившие мимо того места, испуганно потихоньку приближались к нему. Некоторые дотрагивались до него и поспешно удалялись. Пиротехник оставался неподвижным. Происшествие, от которого он пострадал, также не заставило его как-то отреагировать.

— Смотрите, смотрите! — сказал один, осмелившийся приблизиться больше других. — Его глаза эллиптической формы.

— Эллиптической? Посмотрим! — сказал другой из собравшихся там эллиптиян, совавших подушечки пальцев в вытаращенные глаза пиротехника. — Да, да! Эллиптической формы!

Маленькая группа эллиптиян, окруживших его, преклонили колени, проявляя покорность по отношению к нему. Появились носилки, куда поместили пиротехника, так и не оставившего позу йога. Так его носили по дорогам. Путешествовали бесчисленное число дней. Многие видели его, преклоняли перед ним колени и поклонялись ему как богу. Его увенчали как короля эллипса. Но азиат не подавал признаков жизни.

Довольно быстро его поклонникам он наскучил.

— Он не может быть королем, он не говорит.

— Что будем делать?

— Не знаю.

Продолжим его носить?

— Ни за что не смогу!

— Я его отнесу домой как трофей.

— Очень хорошо! — хором закричали эллиптияне, носившие носилки с богом в них.

Но очень скоро и этому эллиптиянину он надоел.  Спровадив человека, в чью обязанность входило питать бога из рожка, он продал этого захиревшего бога за хорошую цену. Покупатель, в свою очередь, снова его продал, и даже за бо́льшую цену, и так он переходил из рук в руки, пока не попал в руки одного антиквара, поместившего его на витрину своей скромной лавки. Там он выставлялся долгие месяцы, в то время как его кормили молоком из рожка.

Позднее его купили как украшение в одну семью, которой тоже пришлось отделаться от него, поскольку он пугал детей. На этот раз ему выпала неудача докатиться до того, что он попал к мусорщику. Дети, игравшие там, увидев его, подумали, что могут пинать его, как мяч. Очень скоро они осознали, что Ли Шао не обладал способностью отскакивать, и перестали пинать его. Оставили его там брошенным. Один нищенствующий монах, который собирался там покопаться в отбросах, обнаружил его и взвалил его себе на плечи, убежденный, что из него получится хорошая статуя. Поместил его на вершину холма и объявил, что это чудесный святой, который может исцелять больных. Он брал двадцать эллиптических сентаво за осмотр и обогатился. Мало-помалу ему соорудили храм, куда ежегодно совершали паломничество тысячи калек, паралитиков, идиотов, безумцев и каких только больных не было на Эллипсе. Паломники молились ему и воскуряли свечи в его имя.

Со своего алтаря Ли Шао созерцал их в неизменной позе йога, с плотью, изнуренной от голода. Он видел, как паралитики пляшут, излечившись, как безумцы начинают разумно разговаривать, как слепые прозревают и видят свет дня, но он оставался в своей абсолютной неподвижности. Легенда рассказывает, что в холодные ночи, когда особенно сильный голод, слышен голос, звучащий среди колонн храма.

«А я говорил мандарину, что толку не будет…»

(Из неизданной книги «Планета Эллипс»)

Tags: кубинская литература, перевод, рассказ, фантастика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment