klausnikk (klausnikk) wrote,
klausnikk
klausnikk

Categories:

Черная планета


Анхель Аранго

Черная планета

Капитан Стефани приблизился к группе ученых, сидевших за столом за обсуждением возможностей новой планеты.

— Мы прибудем туда через два часа.

Пятеро проявили нервозность при этом известии и засуетились как мышки вокруг стола, заваленного книгами и бумагами.

— Вы полагаете, — робко спросил биолог Гамес, — что мы могли бы спутиться без проблем?

— В этом нет сомнений, — сказал Стефани. — Это идеальный аппарат. Новейший из построенных на Земле.

Лукас, химик-геолог, пожал плечами и сообщил:

— Эта планета особенная, кто знает, что с нами может случиться? Там нет атмосферы, нет силы притяжения, она не входит ни в какую солнечную систему. Она существует как вызов всем известным законам — без вращения, без перемещения, без каких-либо признаков жизни. Послушайте, Гамес, не думаю, что потребуется много работы. Я подберу для вас кое-какие из своих книг, чтобы ваше путешествие не пропало даром.

Астроном, физик-математик и капитан рассмеялись. Тогда Гамес осмелился скромно заметить:

— Хорошо, я всегда надеюсь встретить жизнь повсюду в какой-либо форме. У жизни больше возможностей, чем вы думаете.

— Абсолютно, — подтвердил Матиас, философ экспедиции.

Керквуд подошёл к ним, чтобы сообщить капитану, что корабль начинает операцию спуска.

— Так скоро? — спросил Лукас.

Капитан взглянул на часы:

— Вероятно, произошла небольшая ошибка. С другой стороны, это займет время. Воспользуйтесь этим, чтобы принять обычные предосторожности.

Пять ученых уселись в кресла безопасности, вокруг стола, пристегнувшись защитными ремнями. В молчании, лицом к лицу, каждый наблюдал за происходящим с точки зрения своих знаний, ожидая, когда закончится операция.

Спуск и стабилизация на планете прошли в нормальном режиме. Корабль остался закрепленным в своем складном треножнике, и люди направились к иллюминаторам сразу же, как только загорелся зеленый огонек, указывая, что операция завершилась. Стефани подошел к группе.

— Теперь мы должны надеть скафандры, чтобы провести разведку на местности.

Температура за бортом была 120 градусов ниже нуля, давление отсутствовало. Керквуд подготовил для них скафандры, которые одновременно служили костюмами и  инструментами для наблюдения.

Начали облачаться в большие герметичные одеяния, позволявшие проводить исследования. Потом вошли в тамбур, откуда выходили по одному, цепочкой, по  принятому у астронавтов порядку: сначала помощник, потом ученые, капитан последним. Они оказались перед совершенно пустым пейзажем — ни растительности, ни рельефа местности. Поверхность была гладкой, почти отшлифованной, не было никакого внешнего освещения, только от самой поверхности исходил металлический блеск. Стефани начал посылать условные сигналы межгалактического кода.

Ответа не было.

Они медленно продвигались по замороженной планете, горизонт которой представлял прямую непрерывную линию.

— Я ничего не вижу, — сообщил Гамес по переговорному устройству.

— Не будь нетерпеливым, биолог, — сказал Лукас. — Где-нибудь сможем найти сюрприз. Это мне напоминает мое первое путешествие на Луну еще ребенком.

— Романтические времена! Нас отправили как раз в последний день учебы, — сказал физик-математик.

— Точно! — подтвердил Стефани. — Это был символ окончания курса обучения.

— Бывало, идешь и идешь, и всё время кратеры и кратеры, — отозвался Матиас.

Стефани воспользовался случаем, чтобы осведомиться:

— Что вы думаете об этом?

— Это было предсказуемо. Нет видимой жизни, нет рельефа, нет воды, нет атмосферы, кажется, мы идем по чистому металлу…

— Да, это так, — сказал химик Лукас. — Это металл, неизвестный металл, то есть, неизвестная форма металла.

Тут Гамес прервал разговор:

— Я думаю, нам надо было взять передвижной аппарат. Всё кажется идентичным.

Все выразили согласие. Пустились в обратный путь к кораблю.

В передвижной аппарат прекрасно поместились семь человек. Поехали на нем с небольшой скоростью, смотря в обе стороны. Управлял Керквуд. Все время была одна и та же панорама.

Стефани взглянул на индикатор, чтобы иметь понятие о расстоянии, поскольку монотонный пейзаж не давал ориентиров. Он также не спускал глаз с автоматического локатора, чтобы не потерять место расположения корабля.

Керквуд вел машину практически наугад. Капитан не давал никаких указаний.

— Что вы ощущаете? — спросил Гамес, отдававший себе отчет в ситуации.

Стефани знаком показал, что надо соблюдать тишину.

— Мне интересно, как это закончится, — заметил он потише. — Вы пробовали думать как биолог о чувстве ориентации? Это трудное испытание.

Гамес согласился.

Хотя Керквуд заехал довольно далеко, его пассажиры не могли ничего обнаружить на этой планете, столь отличной от того, что они видели прежде. Ни единой расселины на поверхности, ни единого выступа, могущего привлечь внимание. Солнечный свет сюда не проникал, поэтому единственным источником освещения был металлический блеск самой поверхности.

— Какое название вы бы ей дали? — спросил Стефани.

— Я бы дал ей номер, — сказал астроном Али Хад.

Линг, физик-математик, согласился с ним.

Лукас предложил назвать планету Монотония.

Завершив маршрут, они оказались снова перед кораблем. Керквуд осмотрел передвижной аппарат и заявил, что у него закончилась энергия.

Перед кораблем пятеро ученых стали проводить свои эксперименты. Ближайшая зона использовалась для устройства в ней опытных площадок. Лукас создал «опытное поле» для изучения воздействия различных кислот, которые он налил на поверхность планеты. Гамес разместил определенное число низших организмов, устойчивых к холоду и отсутствию давления, чтобы проверить условия для жизни.

Лукас и Али Хан пытались извлечь из поверхности образец, но ничего  не вышло, так как все инструменты оказались бессильными против этой формы металла.

Сняв рабочую одежду, семеро собрались за столом. Керквуд принес пищевые концентраты и раздал их. Стефани сходил за бутылкой вина и поставил её в центре.

Али Хад удовлетворенно потер руки.

— Почтенный капитан, — сказал он, повернувшись к Стефани, — вы человек с благородными инициативами.

— Такие деликатесы хранятся на корабле для особых случаев, пояснил Стефани.

Остальные наполнили свои стаканы.

— Я подумал, — объяснил капитан, — что стакан вина смог бы помочь нам в размышлениях.

Тогда Гамес вспомнил про разговор о передвижном аппарате.

— А ваш эксперимент с чувством ориентации?

— А! — воскликнул Стефани. — Керквуд нигде не заблудился бы. Сюда он вернулся без помощи инструментов.

— Это было не мое решение. — сказал Керквуд. — Я просто ехал наугад, в поисках чего-нибудь интересного. В определенный момент я оказался перед нашим кораблем. И, кстати говоря, без энергии для дальнейшего путешествия. Странно, что наш аппарат затратил столько энергии.

— Как много? — спросил Лукас.

— Согласно индикатору, почти втрое больше.

— Я думаю, — сказал Линг, — что нам следует еще немножко обменяться впечатлениями, а потом пойти отдохнуть. У нас пока нет научных данных для глубокой дискуссии.

— Конечно, — ответил Лукас, — мы должны дождаться результатов первых экспериментов. Это трудная планета, она выходит за грани всякого существующего порядка.

— Черная овца космоса, — сказал Матиас.

Немного времени спустя они улеглись на койках корабля, и, в то время как Стефани заполнял судовой журнал, остальные пять ученых и Керквуд заснули.

Первый сюрприз обнаружился, когда капитан Стефани, увидев, что все отдыхают и что ситуация в норме, решил также прилечь. Сначала, как опытный астронавт, привязанный к кораблю, переносящему его в космосе, отправился проверить контрольные датчики на пульте управления и обнаружил, что запасов энергии намного меньше, чем он ожидал.

Сверился с судовым журналом, чтобы проверить свои записи, и обнаружил, что действительно цифра, записанная по прибытии на планету, и теперешний остаток энергии не совпадали. Разница была неблагоприятная. Далее не раздумывая, он разбудил Керквуда, который думал, что они находятся в полете.

— Мы прибываем, капитан?

— Нет, Керквуд.

— Что происходит?

— Ты помнишь, сколько у нас оставалось энергии, когда мы спускались на поверхность?

— Да, капитан. У нас было десять единиц.

— Керквуд, прибор показывает восемь.

— Я прекрасно помню цифру, капитан.

— Хорошо, Керквуд. В приборе какая-то неточность. — Потом взял помощника за руку и сказал:

— Идем, исследуем резервуар. Там есть радиометр.

Керквуд и капитан удостоверились, что количество резервной энергии корабля в тот момент составляло восемь единиц.

— Потеряем несколько солнц, — ответил Стефани, — и исследуем меньше планет.

Они вернулись и встретили Али Хада, который уже проснулся.

Что случилось, капитан?

— Ошибка в вычислениях. У нас недостаток солнечной энергии в резервуаре.

— Полагаю, совсем наоборот.

Разговор разбудил Гамеса и Лукаса, и через несколько минут они были в курсе. Затем в ним присоединились также Матиас и Линг.

— Скажите, капитан, — спросил Гамес, — это помешает нашему возвращению?

— Отнюдь нет. Нам нужно всего лишь пять единиц для возврата на Землю.

— А… — вздохнул Матиас.

— Кроме того, есть промежуточные станции. Там мы могли бы подзарядиться.

Гамес осмотрел на часы и объявил:

— Должен выйти посмотреть результат моего эксперимента. Уже пора.

Он направился к месту, где были сложены скафандры и инструменты, и стал осторожно облачаться в герметический костюм. Затем перешел в тамбур.

Лукас и Матиас последовали его примеру.

Снаружи все трое склонились над опытными площадками. Гамес наклонился рядом со своей миской с бульоном с питательной средой и взял его руками в перчатках. С трудом перемещаясь в герметичном костюме, он направился к кораблю.

Лукас позвал его по переговорному устройству, но Гамес не ответил.

Оказавшись в корабле, Лукас объяснил, что кислоты исчезли, не оставив следа на металлической поверхности планеты.

— Я вызывал его, — объяснил он, — но мое переговорное устройство оказалось испорчено.

Гамес склонился над микроскопом, чтобы узнать результат эксперимента. Нервно, с мучением, отразившимся в венах на лбу, разбухших, как реки, он позволял своему любопытству выплеснуться на поле зрения микроскопа непрерывным исследованием. Наконец, он сказал:

Живого материала не остаетсяНи следаОн полностью исчез, как будто испарился.

В этот момент пришел Керквуд с сообщением, что произошло новое снижение в датчике резервной энергии. Теперь оставалось семь единиц.

Стефани, Линг и Лукас отправились снова проверить резервуар, между тем как Гамес готовил второй посев культуры одноклеточных организмов, устойчивых к холоду и отсутствию давления.

— Резервуар в порядке, — сказал Стефани. — Не понимаю, как мы ее теряем. Резервная энергия запечатана.

— Керквуд, — вдруг сказал он, — посмотри индикатор искусственной гравитации.

Керквуд поспешно направился в кабину управления и вернулся с записью данных.

— Огромная потеря, которая оставит нас через два дня без давления и искусственной гравитации.

Гамес второй раз вернулся на корабль. Несколько минут он оставался в своем герметичном костюме, как будто был роботом, направленным в режим отдыха.

— Где вы были? — спросил Матиас.

Гамес начал медленно снимать скафандр. Открыв лицо, он серьезно сказал:

— Я несколько минут за ними наблюдал. Пока один не стал сокращаться, а затем исчез из моего зрения. Затем за ним последовали два, три и, наконец, все. Они растворились…

Матиас спокойно смотрел на других.

— По-моему, — сказал он, — мы находимся на планете, отвергающей всякую форму солнечной энергии, всякую форму жизни. Сюда не попадают лучи никакого солнца, потому что они возвращаются к своему источнику прежде, чем достигнут планеты. Это антипланета.

Стефани снова пошел в кабину и, когда вернулся, сообщил, что остается шесть единиц энергии.

— Нужно принять решение, — сказал он. — Предлагаю вернуться.

— Ничего не сделав? — спросил Линг.

— Именно, — сказал капитан. — если мы хоть немного промедлим, будет совершенно невозможно покинуть эту западню, и мы здесь растворимся. Пусть каждый выскажет свое мнение.

Лукас сказал, что они должны связаться с Землей и попросить инструкций.

— Давай, Керквуд, — сказал Стефани, — но сомневаюсь, что если солнечные лучи не могут попасть на планету, то это могут сделать радиоволны. Ваше мнение, Гамес…

— Если останемся, мы ничего не решим.

— После смерти ни от кого нет толку, — сообщил Али Хад.

— Тогда, — резюмировал Стефани, — мы улетаем. Приготовьтесь к вылету. Примите меры предосторожности.

Керквуд верунлся с известием, что индикатор показывает теперь лишь четыре единицы. Стефани попрощался с остальными, дав им понять, что это может оказаться их последним путешествием.

Пока ученые ожидали в унизительном молчании, когда корабль скажет последнее слово, он трясся с одной стороны на другую, но двигатели не включались, потом ненадолго задрожал и, как будто отброшенный лапой гиганта, вышел в космос как метеорит. Ученые догадались, что они покинули планету, когда перед ними появился Стефани.

— Она нас отшвырнула, как камень, и сейчас мы двигаемся с помощью своих ресурсов.

Им понадобилось времени вдвое больше обычного для прибытия на РМ-25, ближайшую межпланетную станцию. Довольно долго они искали вход в док для космических кораблей. Станция казалась ужасно огромной.

— Никогда здесь не был, — сообщил Стефани, — это одна из крупнейших станций в космосе. Я не знал, что есть такие станции с такими огромными доками. Будет трудно войти внутрь.

Так и оказалось, потому что корабль должен был укрепиться с помощью скоб и прижимных цепей к борту огромного дока, как лодка к пирсу. Используя переносную лесенку, они начали выходить один за другим.

Шедший первым Стефани обнаружил вместо обычных механических слуг земных людей, управляющих базой, приближающихся издали к астродоку, выдавая свое любопытство. Когда он подошел к ним поближе, заметил, что они были гигантского роста. Он повернулся к своим товарищам и увидел, что силуэт их корабля наложен на другой земной корабль, как на своего двойника, но намного более крупного, какого он даже не мечтал встретить в космосе.

И тогда он понял, что они безвозвратно оставили на Монотонии половину своей жизни и своего тела.

Tags: кубинская литература, перевод, рассказ, фантастика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments